Меню

Стеснялась он задрал платье

Телеведущая задрала платье и показала нижнее белье прямо в студии

56-летняя британская телеведущая Надя Савальха, известная своими смелыми юмористическими публикациями в полуобнаженном виде, оголила ноги прямо в студии и поделилась фотографией в Instagram.

Знаменитость рассказала, что весь эфир на ITV она, оказывается, была в неправильном надетом платье. Чтобы это продемонстрировать, Надя в шутку задрала юбку и показала нижнее белье.

«Эпический провал с гардеробом! Сегодня мне понравилось мое платье, но что-то показалось немного странным», — поделилась, в частности, она.

Ранее Савальха выкладывала видео в колготках, которые оказались ей слишком малы, а также заворачивалась в гирлянду в одном нижнем белье, фотографировалась обнаженной и показывала кадры в корректирующем белье.

Надя Савальха – британская телеведущая, актриса и видеоблогер.

Ранее сообщалось, что певица Полина Гагарина случайно оголила грудь во время страстного танца с артистом балета Николаем Цискаридзе.

* Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «ИГИЛ», «Джабхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джабхат ан-Нусра», «Джебхат ан-Нусра»), Национал-Большевистская партия (НБП), «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Свидетели Иеговы», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Артподготовка», «Тризуб им. Степана Бандеры​​», «НСО», «Славянский союз», «Формат-18», «Хизб ут-Тахрир», «Арестантское уголовное единство» (АУЕ)

Зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. Свидетельство о регистрации ЭЛ № ФС 77 — 76209 от 08.07.2019. При использовании материалов сайта просьба ссылаться на телеканал РЕН ТВ, используя гиперссылку.

Источник

Стеснялась он задрал платье

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Я много месяцев смотрел, как ты скачешь на лошади по краю моих владений. Черт побери, все, кто носит цвета моего клана, знают, что я пренебрегал всеми делами, чтобы ездить туда и видеть тебя. Так что когда невеста твоего брата попала ко мне, я поддался соблазну и отвез ее сюда, чтобы договориться с твоим братом и получить возможность узнать, кто ты такая.

— Но мы только и делаем, что ссоримся!

С тихим ворчанием он прикрыл ей рот ладонью.

— Нет, милая, у нас еще кое-что получается очень хорошо. Поцелуи. И я хочу понять, насколько далеко заходит в тебе эта страсть.

Он отвел ладонь от ее губ и припал к ним в поцелуе. Это был именно такой поцелуй, о каком Джемма мечтала после того, который они разделили в прошлый раз. На этот раз Гордон не дразнил ее, он приник к ее губам с такой жадностью, что у нее перехватило дыхание. Почему-то его сильное тело побуждало ее прижиматься к нему теснее — и она ощутила, как в ней пробуждается наслаждение. Ей захотелось действовать, повторять его движения, постичь науку поцелуя.

Его тихий голос был полон страсти. Его руки нырнули в ее распущенные волосы, ладони обхватили ее голову. Кончик его языка скользнул по ее нижней губе, а потом осторожно толкнулся в ее полуоткрывшиеся губы, словно ожидая разрешения войти. По ее телу пробежала дрожь: его переполняли желания, которые неслись с такой стремительностью, что она не успевала их понять. Она в состоянии была только их испытывать и купаться в блаженстве, которое грозило затопить ее целиком. Однако она хотела чего-то большего, ей необходимо было ответно прикасаться к нему, не дожидаясь покорно его ласки. Жажда придала ей смелости.

Она запустила пальцы в его волосы. Они оказались мягкими и шелковистыми, принеся ей новый прилив наслаждения. Тем не менее, она безумно желала ощутить его силу, ее руки переместились на его плечи, на мощные мышцы, бугрившиеся на его спине и руках. Его язык ворвался в ее рот, переплетаясь с языком, и внезапно внизу ее живота возникло средоточие того томления, которое заполняло ее. У нее между ног возникла пульсация, которая повторяла биение ее бешено стучащего сердца. Ее тело было так переполнено желанием, что больше не могло сохранять неподвижность. Ее бедра приподнялись, стараясь усилить давление на это пульсирующее местечко.

— Правильно, милая. Стоит нам прекратить ненужные разговоры — и мы дарим друг другу, удовольствие.

Он наклонился и нежно поцеловал полусферу ее груди, выглядывавшую из лифа платья. Джемма дернулась, потрясенная остротой ощущения настолько, что не могла спрятать свою реакцию. Его губы уступили место пальцам: они погладили нежную кожу, а потом нырнули в складку между поднятыми корсетом грудями. На то, чтобы расстегнуть крючки на ее лифе, ему понадобились считанные мгновения. Раздвинув шерстяную ткань платья, он добрался до ее корсета. Отыскав шнуровку, стягивавшую корсет спереди, ловко распустил ее узел.

— Я хочу видеть, как ты выглядишь, малышка. Эта мысль меня уже давно преследует.

Ей следовало бы приказать ему прекратить это. Разум говорил ей, что она должна запретить ему распускать на ней корсет, а тело требовало, чтобы она продолжала молчать.

— Мы будим друг в друге крайности.

Его пальцы на миг замерли, глаза жадно сверкнули.

— Да, милая, это правда. И ты только подумай, насколько лучше все еще станет!

Он раздвинул ее корсет. Джемма задрожала, когда прохладный воздух коснулся ее грудей, прикрытых только тонким полотном сорочки.

— Откуда мне знать!

Она не в состоянии была сохранять неподвижность и поспешно прикрыла руками свою грудь. Конечно, она не в состоянии была бы помешать ему делать с ней все, что ему заблагорассудится, но почему-то в глубине души пряталась уверенность в том, что он не станет добиваться своего силой. Она не могла бы сказать, откуда появилась в ней эта уверенность, но мужчина, который наслаждался ароматом ее волос, не воспринимался ею как варвар, способный лишить ее невинности насилием.

Читайте также:  Самое красивое желтое платье

Это было очень хрупкое доверие, но оно помогло Джемме прогнать страх, который пытался проникнуть в ее мысли.

— Верь мне, я это знаю.

Ее голос стал едва слышным шепотом. Она не могла спрятать своей неуверенности. Тем не менее, в его взгляде мелькнуло одобрение, которое придало ей отваги и позволило не прятать глаза.

Верить ему? Джемма пыталась понять, возможно ли это.

Он склонился к ней и прижался губами к ее правой руке, прикрывшей грудь. Под ее ладонью сосок был тугим и ныл от желания узнать, каким будет его поцелуй. Однако Гордон стал целовать ее левую руку и задержался на ней, а потом последовал ниже, туда, где от дыхания поднимались и опадали ее ребра. Еще один поцелуй был запечатлен на ее животе: тепло его губ легко проникло сквозь тонкую ткань и коснулось ее кожи. Наслаждение волной прокатилось по ней, заставив тихо ахнуть от радости. Однако это ощущение ушло и ниже, где жадное томление еще усилилось.

Гордон покрывал поцелуями ее живот и грудь, легонько отталкивая руки, которыми она прикрылась. Его пальцы снова утонули в ее волосах, и, чуть повернув голову, он мягко прикоснулся губами к ее груди. Джемма снова задрожала, и все ее мышцы напряглись от сладкого предвкушения. Она еще никогда так остро не ощущала собственные соски. Нежно-розовые вершинки ее грудей были полны таким жарким томлением, что ткань сорочки казалась ей тяжелой и душной. Одна рука Гордона скользнула вдоль ее тела и обхватила ее грудь, а в следующую секунду он забрал в рот ее сосок.

Джемма резко выгнулась: не шевелиться было совершенно невозможно. Она ощущала слишком сильный жар, слишком острые чувства заполняли ее тело. С ее губ сорвался тихий вскрик, а Гордон откликнулся на него, тихим рычанием, заставившим ее пальцы судорожно сжаться на прядях его волос. Ткань ее сорочки стала влажной, прилипла к набухшему бутону ее соска. Гордон лизнул его, дразня чувствительную плоть, а потом захватил край сорочки и стянул ее вниз, окончательно открывая ее тело.

— Какая сладость! Как летняя земляника!

Он поднял голову и всмотрелся в ее лицо. Подушечка его большого пальца скользнула по влажной вершинке ее груди, впервые прикоснувшись к ней без преграды из ткани.

— Я больше всего люблю летнюю землянику. Для меня это настоящий пир!

Его голос стал глубоким и хрипловатым. Глаза его потемнели, но Джемма увидела их только мельком: он наклонился к ее обнаженной груди. Она ощутила, как его дыхание прикоснулось к влажной коже соска, пробежав по коже, чувствительность которой как никогда обострилась. Его рука бережно охватила мягкое полушарие ее груди, так что тугой сосок поднялся выше, словно подношение. Гордон захватил соблазнительный бутон губами и втянул в себя весь розовый кружок, заставив потрясенную Джемму ахнуть.

Ощущение оказалось даже слишком приятным. Наслаждение захлестнуло ее мощным потоком, унося робкие сомнения, которые еще оставались у нее. Ее ладони скользнули ему на спину, чтобы можно было притягивать его к ней. Его язык заскользил по вершине ее соска, туда и обратно. Она выгнулась, ее спина включилась в попытку показать ему ее желание, чтобы он не прекращал этой ласки. Ей вдруг стало нестерпимо жарко из-за шерстяной ткани ее платья и его килта, ставших преградой между ними. Ее пальцы вцепились в его полотняную рубашку, но не сумели стянуть материю, чтобы открыть для прикосновений его теплую кожу. Он крепко притянул ее к себе и перекатился на спину. Кровать затряслась — и в итоге Джемма оказалась на Гордоне. Ее колени погрузились в матрас по обе стороны от его бедер. Он мягко заставил ее сесть прямо, так что весь вес ее тела пришелся на ее раздвинутые ноги — и пульсирующий между ними бутон.

— Я хочу тебя видеть, милая.

Он отыскал завязку, которая стягивала ее юбку. Быстро распустив шнурок, он приподнялся и стянул с нее платье прямо через голову. Отбросив ее с кровати, он снова лег на спину и занялся закрепленным на корсете валиком, расправлявшим ее присборенную юбку. Вскоре и каркас полетел следом за юбкой; затем он начал стягивать расстегнутый корсет.

— Так гораздо лучше.

Теперь сорочка свободно спускалась вдоль ее тела, но сквозь тонкое полотно просвечивали все изгибы тела. Ворот снова поднялся, закрыв ее грудь, но влажная ткань стала прозрачной.

— Да, милая. Но этого еще мало.

Джемма невольно вздрогнула, поняв по обжигающему взгляду его желания. Она никогда не задумывалась о том, привлекательно ли ее тело. При мысли о том, что Гордону хочется раздеть ее догола и посмотреть, как она выглядит без какой бы то ни было одежды, у нее по телу пробежала дрожь. Он почувствовал это — и его ладони легли ей на бедра, начав успокаивающе поглаживать ее.

Его прикосновения были очень приятными и в то же время тревожащими. Она начала нерешительно кусать губы.

Его руки скользнули вниз до самых ее колен и оказались под краем ее сорочки. После этого его ладони снова двинулись вверх вдоль ее ног, но на этот раз они скользили по ее обнаженной коже. Это было чересчур, она напряглась и переступила коленом через его тело.

Читайте также:  Кожаная куртка сочетается с платьем

— Тебе надо научиться мне доверять, Джемма.

Его голос стал совершенно серьезным. Он взял ее за талию, снова приподнял — и уложил на спину.

— Вы же не можете ожидать, что я просто стану выполнять ваши приказы! Ведь речь идет о…

Он вжал ее в перину своим весом, но не лег так, чтобы их лица оказались на одном уровне, он остался ниже и снова начал поглаживать ее ноги и бедра.

— Вы мне не муж. — Она сказала об этом без злости. — Я не могу опозорить моего отца. Поймите это, пожалуйста.

В его глазах вспыхнуло какое-то чувство… вызов? возмущение? гнев?

— Ты думаешь, я не знаю, что такое честь? Мне было бы очень просто жениться на тебе и получить то, что я хочу. Дело не в этом. Сейчас я хочу добиться, чтобы ты мне доверилась.

Он поднял край ее сорочки, открыв ее ноги целиком. Его руки стали опускаться вниз вдоль ее тела, пока не легли ей на колени. Он обхватил их и бережно сжал.

— Хочу заставить тебя потерять голову от наслаждения так, чтобы тебе всегда хотелось лежать в моей постели и отдаваться моим ласкам… Что ж, я готов сделать для этого все, что в моих силах.

— Это греховные разговоры!

Он раздвинул ее колени и развел ноги, переместившись на постель между ее бедрами, он заставил ее оставаться в этом положении. Она ахнула, когда вечерняя прохлада коснулась ее раскрывшихся губ. Нижний край сорочки прикрывал низ ее живота, но был слишком плохой защитой от той решимости, которая горела в его взгляде.

— Это честные разговоры. И разве это не ближе к Божьим заповедям, чем общее притворство, будто прикосновения не приносят удовольствия?

Рука Гордона начала двигаться по ее животу, растирая и разминая то место, которое было переполнено возбуждением.

— Попробуй убедить меня, что тебе не нравится, когда я тебя трогаю! Или лучше докажи, что ты именно та, кем я тебя считаю, и скажи правду!

Он еще раз погладил ей живот — и по ней растеклось наслаждение. Оно было глубоким и жарким, и подобных ощущений Джемма от своего тела совершенно не ожидала.

Однако это было очень приятно — и она жаждала большего.

— Я вижу, что в твоих глазах светится радость, Джемма. А ты видишь, как мне нравится тебя ласкать.

Его рука скользнула ниже и легла на ее холм. Она ахнула, ощутив острое наслаждение. У нее между ног пульсировало возбуждение, ставшее почти болезненным.

— Я чую, как твое тело ждет меня.

Его пальцы проникли под ее сорочку и осторожно погладили складку ее губ. Сначала он прикасался к ней только кончиками пальцев, но она все равно вздрогнула, потому что ощущение было очень острым. Желание молнией пронзило ее тело, заставив ее беспомощно вскрикнуть. Ее пальцы смяли постель, и Гордону пришлось прижать ее другой рукой, чтобы не дать отстраниться.

— Попроси меня, Джемма! Попроси, чтобы я еще приласкал твое сладкое тело. Даю тебе слово: это становится только лучше!

Ее голос стал глухим и прерывистым, но ее тело молило о том, что он ей пообещал. Ее вопрос вызвал у него белозубую улыбку, и он еще раз провел пальцами по складке между ее губ. На этот раз он погрузил два пальца в саму складку, ведя их к входу в ее лоно. Он едва коснулся ее бутона, однако все ее тело охватило жаркое пламя наслаждения.

— Да, еще лучше, малышка. Показать тебе, ради какого блаженства мужчины и женщины готовы нарушить предписания церкви?

Ей казалось, что она умрет, если не узнает ответа. Ее сердце колотилось так сильно, что кровь гудела у нее в ушах, оглушая ее. Ее спина выгибалась, приподнимая бедра навстречу обещанному им блаженству. Она хотела этого — жаждала этого с такой силой, что не могла думать больше ни о чем. Благоразумие рассталось с ней окончательно.

— Я хочу этого, Гордон!

— Тогда ты его получишь, милая.

Она жаждала, чтобы он снова прикоснулся к ее бутону. Он стал невероятно чувствителен и мучительно пульсировал, сводя ее с ума.

— Боже, какая ты влажная!

Его жадный голос совсем охрип. Она слушала его, прекрасно понимая, что это значит. Он задрал ее сорочку и, наклонившись, припал губами к ее бутону. Его невероятно жаркие губы сомкнулись вокруг источника ее возбуждения, однако она даже не успела испугаться ожога. Он ласкал ее губами и языком и одновременно водил пальцем у входа в ее лоно. Это прикосновение сбросило ее с вершины желания в пучину экстаза. Ощущения были настолько мощными, что ей показалось, будто она разлетается на кусочки. Они ослепляли и оглушали, но Джемма все-таки услышала, как ее крик эхом отразился от потолка. Все ее мышцы напряглись в сладкой судороге. Стенки ее лона сомкнулись, и блаженство захлестнуло ее с головой.

Она осталась бессильно лежать, потеряв способность двигаться, — ее сил едва хватало на то, чтобы дышать. Ее грудь чуть приподнималась и опускалась, потому что она не в состоянии была даже сделать глубокий вдох. Гордон еще несколько мгновений продолжал свой поцелуй, а потом поднял голову и посмотрел на нее — и в его взгляде она прочла самодовольную гордость. Он выпрямился на кровати и лег, обхватив Джемму обеими руками и притянув к себе. Она боролась с собой, пытаясь собраться с мыслями.

Читайте также:  Пошив вечерних платьев как бизнес

Ей совершенно не хотелось ни о чем думать. Весь тот протест, который переполнял ее, полностью исчез, сменившись тихим спокойствием, которого она уже очень давно не испытывала. У нее возникло такое чувство, будто она находится именно там, где ей следует быть.

Что было совершенно нелепо.

Однако ее тело было переполнено наслаждением, и ее руки невольно поднялись, чтобы прикоснуться к нему, потому что это казалось уместным и правильным. Его килт скользнул по нежной коже ее бедра, что заставило ее открыть глаза и посмотреть на него.

— Вы наслаждения не получили.

Он по-прежнему был полностью одет, как только она заговорила, он тут же сел и стянул с нее второй сапожок. Это заставило ее вспомнить об их ссоре. Он встал, затем повернулся и укрыл ее одеялом — так нежно и заботливо, что она совершенно растерялась.

Опять крайности. Он нежный и суровый. Пришлось признаться, что ей нравятся обе стороны его характера.

— Я не понимаю вас!

«И моей собственной реакции».

Он посмотрел на нее так, словно пытался запечатлеть в памяти каждую ее черточку. И когда он закончил свой осмотр, во взгляде его светилось удовлетворение.

— Доверия потребовать нельзя, милая. Слишком многие мужчины считают, что жены им доверяют, когда на самом деле они испытывают только страх. Напуганные отцами и священниками, они неподвижно лежат в постели и подчиняются, а на самом деле содрогаются от страха и отвращения. Такой была моя первая жена, и я дал себе клятву, что никогда не повторю этой ошибки и не уложу к себе в постель женщину, которая боится быть с мужчиной.

— У вас есть жена?

Джемма похолодела от ужаса.

— Нет. У меня была невеста, которой неприятно было быть женой, поэтому я отпустил ее в монастырь, когда она меня об этом попросила. Она говорит, что очень там счастлива, а церковь расторгла наш союз, чтобы она смогла стать невестой Христовой.

Джемма резко села на кровати. Ее глаза округлились от ужаса. Она крепко прижала к себе одеяло, чтобы скрыть свою наготу.

— Не надо так смотреть на меня, Джемма. Тебя не пороли и не ломали, убеждая, что женщины пришли в этот мир для того, чтобы ублажать мужчин, не получая при этом никакого удовольствия. Твоя страсть вполне естественна: именно такой создал тебя Бог, и именно такой я хочу тебя видеть.

— И что же это было? Какая-то непристойная проверка? Чтобы вы смогли убедиться в том, что я достаточно страстная и смогу вас удовлетворить?

Он расхохотался. Этот резкий торжествующий смех, показался ей нестерпимо высокомерным.

— Да, вот именно. Ухаживание отчасти для того и нужно, чтобы понять, что ты за женщина. Я вовсе не хочу попасть впросак, убедившись, что моей жене неприятны ласковые прикосновения, причем уже после того, как священник благословит наш брак. — Его лицо потемнело. — Один раз я уже оказался таким дураком, больше не хочу.

Значит, он нисколько не раскаивается в том, что сделал. Непредсказуемый шотландец!

— Раздевать меня — разве это ухаживание!

Он сверкнул глазами.

— Для меня — да. Я не безбородый юнец, чтобы удовлетворяться робкими поцелуями. Да и тебе не понравилось бы, если бы я таскался за тобой, умоляя о внимании. Ты слишком горяча для этого, Джемма. Втайне тебе ведь хочется, чтобы тобой овладели. Разве не так?

— Тогда зачем было останавливаться и окончательно опозорить, чтобы меня больше никто не захотел взять в жены?

Возможно, не следовало задавать этот вопрос, однако ей необходимо было узнать ответ на него. Он не давал ей покоя, терзал ее, так что она не смогла справиться с желанием выяснить до конца его намерения.

Он выпустил ее подбородок и поймал ее руку. Решительно, хоть и не грубо, притянул ее себе под килт и прижал ее пальцы к своей мужской плоти. Его тело оказалось жарким и твердым — и Джемма ощутила невольную дрожь.

— Потрогай меня, Джемма. — Его слова, резкие и повелительные, были полны неутоленного желания. — Разожми кулак и почувствуй, какой он твердый.

— Но зато естественно. Признайся, что тебе хочется трогать меня так же смело, как я трогал тебя. Чтобы между нами ничего не было — только обнаженное тело и наслаждение. Лежать и принимать ласки для тебя мало, правда ведь… моя дикая кошка?

Это была правда. Ей хотелось трогать его — так сильно хотелось, что это желание буквально снедало ее, не давая покоя.

Ее пальцы распрямились, чтобы тут же обхватить его плоть, жар которой неотступно манил ее. Страсть поглощала ее, размывая границу между разрешенным и запретным, так что вскоре осталась только ее жажда и то, что требовалось для ее утоления.

— Правильно, обхвати его — и увидишь, как мне это приятно.

Его ноздри раздулись, глаза были полны блаженства. Его плоть была жаркой и гладкой, но при этом жесткой, переполненной желанием. Джемма провела пальцами вдоль его плоти и ощутила широкий гребень, увенчивавший ее.

— Вот чего хочет твой влажный жаркий грот. Мой палец был всего лишь крошечной заменой тому, чего ты на самом деле желала.

Источник